126 >

имели торговое дело в Южной Америке и хорошо оплачивали материнские заботы
фрау профессорши; стоит ей написать о том, что происходит,  дяде  девушки,
живущему в Берлине, и  он  немедленно  увезет  Цецилию.  Фрау  профессорша
ограничилась тем, что за столом бросала на парочку суровые взгляды  и,  не
смея грубить китайцу, отводила душу, грубя Цецилии.  Но  трем  престарелым
дамам этого было мало. Две из них были вдовами,  а  третья,  голландка  по
национальности, - мужеподобной старой девой; они платили за пансион гроши,
а хлопот доставляли хоть отбавляй, но зато были постоянными жиличками и  с
ними приходилось считаться. Они явились к фрау профессорше и заявили,  что
необходимы какие-то меры; дело принимало неприличный оборот, и пансион мог
приобрести  дурную  славу.   Фрау   профессорша   пыталась   упорствовать,
сердиться, пустила  в  ход  слезы,  но  три  старые  дамы  одержали  верх;
почувствовав наконец прилив  благородного  негодования,  фрау  профессорша
заявила, что сумеет положить этому конец.
   После обеда она увела Цецилию к себе в спальню, чтобы  серьезно  с  ней
поговорить; к ее удивлению,  девушка  держалась  вызывающе;  она  намерена
вести себя так, как ей вздумается, и, если ей угодно ходить на прогулки  с
китайцем, кому какое дело? Фрау профессорша пригрозила написать дяде.
   - Ну что ж, Onkel Heinrich [дядя Генрих (нем.)] поместит меня на зиму в
какой-нибудь семейный дом в Берлине, для меня это будет даже лучше. А герр
Сун тоже переедет в Берлин.
   Фрау профессорша расплакалась; слезы катились по ее шершавым,  красным,
жирным щекам, а Цецилия только смеялась.
   - Это значит, что зимой у вас будут пустовать три  комнаты,  -  сказала
она.
   Тогда фрау профессорша решилась применить другой метод. Она воззвала  к
лучшим  чувствам  фрейлейн  Цецилии;  она  стала  доброй,  рассудительной,
терпимой; она говорила с девушкой не как с ребенком,  а  как  со  взрослой
женщиной. Она сказала, что все это не выглядело бы так страшно, если бы он
не был китайцем - подумать только, мужчина с желтой кожей, плоским носом и
маленькими поросячьими глазками! Вот что ужасно. Даже подумать противно!
   - Bitte, bitte [прошу  вас,  прошу  вас  (нем.)],  -  сказала  Цецилия,
немножко задыхаясь. - Я не желаю слушать о нем гадости.
   - Но это же не серьезно? - ахнула фрау Эрлин.
   - Я люблю его. Люблю его. Люблю его.
   - Gott im Himmel! [Владыко небесный! (нем.)]
   Фрау профессорша растерянно на нее уставилась; она-то думала,  что  это

Следующая

126 >