Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих - 32
134 >
Увидев дядю и тетю, Филип был удивлен. Раньше он не замечал, что они такие старые. Священник встретил его с обычным - впрочем, в меру дружелюбным - равнодушием. Он еще больше потолстел, полысел и поседел. Филип теперь знал, что дядя - человек ничтожный. Черты его лица говорили о безволии и самовлюбленности. Тетя Луиза нежно обняла Филипа и расцеловала его со слезами радости. Филип был тронут и смущен; прежде он не сознавал, как горячо она его любит. - Время тянулось без тебя так медленно, - сказала она сквозь слезы. Она гладила его руки и заглядывала ему в лицо счастливыми глазами. - Ты вырос. Ты теперь настоящий мужчина. На его верхней губе чуть пробивались усы. Он купил бритву и время от времени очень осторожно сбривал пушок с гладкого подбородка. - Мы так по тебе скучали, - сказала тетя. А потом робко, прерывающимся голосом спросила: - Ты рад, что вернулся домой? - Да, конечно. Она была так худа, что выглядела почти прозрачной; руки, которыми она обвила его шею, были хрупки, как косточки цыпленка, а ее увядшее личико покрыто густой сетью морщин. Седые кудряшки, которые она все еще носила по моде своей юности, придавали ей странный, трогательный вид; ее маленькое высохшее тело было как осенний лист - казалось, его унесет первый резкий порыв ветра. Филип понял, что эти два маленьких, незаметных человека уже отошли от всего; они принадлежали к прежнему поколению и теперь терпеливо, с какой-то тупой покорностью ожидали смерти; и он, в расцвете молодости и сил, сгорая от жажды необыкновенных приключений, с ужасом глядел на эти зря прожитые жизни. Эти люди ничего не свершили, и, когда уйдут, от них не останется и следа. Филип почувствовал острую жалость к тете Луизе и внезапно понял, что любит ее за то, что она любит его. В комнату вошла мисс Уилкинсон, которая сперва из деликатности не показывалась, чтобы дать мистеру и миссис Кэри возможность поздороваться с племянником наедине. - Познакомься с мисс Уилкинсон, Филип, - сказала миссис Кэри. - Блудный сын вернулся под отчий кров, - произнесла та, протягивая руку. - Я принесла блудному сыну розу в петлицу. С веселой улыбкой она приколола к лацкану Филипа цветок, сорванный ею в саду. Филип покраснел и почувствовал себя неловко. Он знал, что мисс Уилкинсон - дочь священника, у которого когда-то был помощником дядя Уильям. Дочерей священников он повидал на своем веку немало; все они
