188 >

   Филип прошелся по бульвару Монпарнас. Этот Париж был совсем не похож на
тот,  что  он  видел  весной,  когда  приезжал   проверять   счета   отеля
"Сент-Джордж", - о том периоде жизни он не мог теперь  думать  без  дрожи.
Все  здесь  скорее  напоминало  провинцию,  дышало   каким-то   привольем,
простотой,  нагретый  солнцем  простор  навевал  мечтательное  настроение.
Стройные подстриженные деревья, яркая белизна стен, широкая улица  ласкали
глаз, и Филип чувствовал себя здесь совсем как дома. Он брел по  тротуару,
разглядывая прохожих; казалось, что и в самом простом  рабочем  в  широких
штанах, подпоясанных красным кушаком, и  в  щуплых  солдатиках,  одетых  в
поношенные, но изящные мундиры, есть какая-то  удивительная  элегантность.
Дойдя до авеню д'Обсерватуар, он даже вздохнул от  удовольствия,  поглядев
на открывшуюся перед ним величественную и все же полную  грации  панораму.
Он вошел в  Люксембургский  сад;  на  дорожках  играли  дети  и  парочками
прогуливались няньки с длинными лентами на чепцах, мимо шли деловые люди с
портфелями под мышкой и какие-то странно одетые юноши. Пейзаж был строгий,
изысканный, природа причесана и одета, но с таким вкусом, что рядом с  ней
непричесанная и неодетая природа показалась бы просто  варварством.  Филип
был очарован. Его волновало, что вот он стоит на месте, о котором  столько
читал, - земля  эта  была  для  него  священна;  он  чувствовал  такое  же
благоговение, какое испытывает старый знаток античности, глядя впервые  на
ласковую долину Спарты.
   Гуляя,  он  увидел  мисс  Прайс,  одиноко  сидевшую  на  скамейке.   Он
поколебался, подойти ли к ней, - ему в эту минуту ни  с  кем  не  хотелось
разговаривать, к тому же ее нескладная внешность не  гармонировала  с  той
прелестью, которая была разлита вокруг, - но он  чутьем  угадал,  что  она
болезненно обидчива, и, так как она его явно заметила,  решил,  что  будет
невежливо пройти мимо.
   - Что вы здесь делаете? - спросила она, когда он к ней подошел.
   - Радуюсь жизни. А вы?
   - А я каждый день прихожу сюда от четырех до  пяти.  Мне  кажется,  что
вредно работать весь день без перерыва.
   - Можно присесть с вами рядом?
   - Если хотите.
   - Не скажу, чтобы вы были очень любезны, - засмеялся он.
   - А я не мастерица говорить любезности.
   Филип был слегка обескуражен и молча закурил сигарету.
   - Говорил вам Клаттон что-нибудь насчет  моих  вещей?  -  спросила  она
вдруг.
   - Нет, кажется, не говорил.
   - Знаете, а он ведь ничтожество.  Он  думает,  что  он  гений!  Но  это

Следующая

188 >