222 >

   - Зачем вам ссориться и со мной? - добродушно спросил ее Филип. - Вы  и
так почти со всеми на ножах.
   - И это вас не касается.
   - Вы правы.
   Филип принялся за работу, недоумевая, почему Фанни Прайс ведет себя так
враждебно. Он почувствовал, что она ему глубоко антипатична.  Как  и  всем
остальным. Люди старались ее не задевать, опасаясь ее  злого  языка;  и  в
лицо и за глаза она говорила обо всех ужасные гадости. Но  у  Филипа  было
такое хорошее настроение, что ему хотелось жить в мире даже с мисс  Прайс.
Он пустил в ход испытанное средство:
   - Взгляните-ка, пожалуйста, на мой рисунок. Я что-то совсем запутался.
   - Нет уж, спасибо. Не желаю я тратить на вас время.
   Филип поглядел на нее с изумлением: единственное,  на  что  она  всегда
охотно откликалась, - это когда у  нее  просили  совета.  Она  продолжала,
захлебываясь, сдавленным от ярости голосом:
   - Теперь, когда Лоусон ушел из школы, вы решили, что можно обратиться и
ко мне за помощью! Нет уж, спасибо! Ступайте и поищите  себе  советчика  в
другом месте, мне не нужны чужие объедки!
   У Лоусона была  врожденная  склонность  учить.  Стоило  ему  что-нибудь
узнать, как он тут же стремился поделиться с другими. И, так как он  делал
это с удовольствием, его уроки всегда были полезны. Филип все чаще и  чаще
подсаживался к Лоусону; ему даже в голову не приходило, что Фанни Прайс  с
ума сходит от ревности и все больше распаляется, наблюдая за тем, как  его
обучает другой.
   - Прежде вам небось и меня хватало, когда вы еще никого здесь не знали,
- попрекала она его с горечью, - но стоило вам обзавестись друзьями, и  вы
вышвырнули меня, как старую тряпку... - И она со сладострастием  повторила
это истасканное сравнение: - как старую тряпку... Ну и  пусть,  наплевать,
но дуру из меня делать я вам больше не позволю.
   В ее словах была доля истины, поэтому  Филип  обозлился  и  ответил  ей
первое, что пришло ему в голову:
   - Да, черт возьми, я же обращался к вам только  потому,  что  это  явно
доставляло вам удовольствие!
   Она вдруг задохнулась и бросила на него  взгляд,  полный  муки.  По  ее
щекам  медленно  покатились  слезы.  Вид  у  нее  был  крайне   жалкий   и
карикатурный. Филип, не понимая,  что  должна  означать  эта  новая  смена
настроения, вернулся к своей работе. Ему было неловко и совестно,  однако,
боясь нарваться на грубость, он не  решался  подойти  к  ней  и  попросить
прощения. Две или три недели она с ним не разговаривала,  и,  когда  Филип

Следующая

222 >