227 >

любознательностью добросовестного туриста.
   - Ничего примечательного. Посмотришь все это потом,  с  помощью  твоего
путеводителя.
   Придя в Лувр, Филип повел приятеля по Большой галерее.
   - Я хотел бы посмотреть "Джоконду", - попросил Хейуорд.
   - Ну, милый, это литературщина! - возмутился Филип.
   Наконец в маленьком зале Филип остановился возле "Кружевницы"  Вермеера
Делфтского.
   - Вот лучшая картина Лувра. Совсем как Мане.
   И при  помощи  красноречиво  выгнутого  большого  пальца  Филип  описал
приятелю все прелести этой  картины.  Он  пользовался  жаргоном  студий  с
покоряющей убедительностью.
   - Знаешь, а я вот  не  вижу  в  ней  ничего  замечательного,  -  сказал
Хейуорд.
   - Ну, конечно, это ведь картина  для  художников,  -  сказал  Филип.  -
Профан в ней ничего и не увидит.
   - Кто не увидит? - переспросил Хейуорд.
   - Профан.
   Как и большинство людей,  хвастающих  интересом  к  искусству,  Хейуорд
страшно боялся попасть впросак. Он был догматиком с теми, кто  не  решался
настаивать на своем мнении, и мягок  как  воск  -  с  людьми  убежденными.
Уверенность Филипа его смутила, и он смиренно выслушал его сентенцию,  что
только художник  может  быть  истинным  ценителем  живописи,  хотя  она  и
свидетельствовала лишь о нахальстве того, кто ее высказывал.
   Дня через два Филип и Лоусон устроили свою вечеринку.  Кроншоу,  сделав
для них исключение, согласился прийти поужинать, а  мисс  Чэлис  вызвалась
приготовить угощение. Молодую художницу нисколько  не  интересовали  особы
одного с ней пола, и она отклонила предложение пригласить  других  девушек
себе в помощь. Гостями были Клаттон, Фланаган, Поттер и еще  двое.  Мебели
не хватало, поэтому помост для натурщицы  служил  столом,  а  гости  могли
сидеть либо на чемоданах, либо на полу. Пиршество состояло  из  pot-au-feu
[мясного  супа  (фр.)],  приготовленного  мисс  Чэлис,  и   зажаренной   в
ресторанчике по соседству бараньей ноги, - когда ее подали  на  стол,  она
была еще горячая и вкусно пахла. (Мисс Чэлис отварила к ней картошку;  вся
мастерская пропиталась запахом жареной  моркови  -  жареная  морковь  была
специальностью мисс Чэлис.) За этим последовали poires flambees - груши  в
горящем коньяке, которые приготовил сам Кроншоу. Пир  завершался  огромным
fromage de Brie [сыр бри (фр.)], который  стоял  на  окне  и  забивал  все
другие ароматы,  наполнявшие  мастерскую.  Кроншоу  восседал  на  почетном
месте, на большом саквояже, поджав под себя ноги, словно турецкий паша,  и

Следующая

227 >