257 >

   На жестких губах Фуане появилось нечто вроде улыбки. Он спросил:
   - Вы живете недалеко?
   Филип сказал, где находится его мастерская. Фуане повернул обратно.
   - Пойдемте к вам. Покажете мне свои работы.
   - Сейчас? - воскликнул Филип.
   - А зачем откладывать?
   Филипу нечего было ответить. Он молча шел рядом с  мэтром.  На  душе  у
него скребли кошки. Ему и в  голову  не  приходило,  что  Фуане  сразу  же
захочет посмотреть его вещи; он  рассчитывал,  что  сумеет  подготовиться,
попросит мэтра зайти как-нибудь в свободное время или  разрешить  принести
работы к нему в мастерскую. Он дрожал от волнения. В  глубине  души  Филип
все-таки надеялся, что Фуане взглянет на его картины, сумрачное  лицо  его
просветлеет, он пожмет Филипу руку и скажет: "Pas  mal!  [Неплохо!  (фр.)]
Продолжайте, молодой человек. У вас есть талант,  настоящий  талант!"  Фу!
Вот бы отлегло от сердца. Он бы ног не  чуял  от  радости.  Тогда  у  него
хватит отваги, тогда  ему  не  страшны  любые  трудности,  любые  лишения,
неудачи. Ведь в конце-то концов он своего добьется. Он  работает  с  таким
упорством, было бы жестоко, если бы все эти усилия пропали даром. И вдруг,
похолодев, он вспомнил, что Фанни  Прайс  говорила  ему  буквально  то  же
самое. Они подошли к дому, и Филипа охватил панический страх. Если  бы  он
посмел, он тут же попросил бы Фуане уйти. Он не хотел  знать  правды.  Они
вошли в парадное, и консьержка протянула ему письмо. Взглянув на  конверт,
он узнал почерк дяди. Фуане поднялся в  мастерскую.  Филип  никак  не  мог
выдавить из себя ни слова; Фуане тоже словно онемел, и  это  молчание  еще
больше действовало Филипу на нервы. Профессор сел, и Филип, не  говоря  ни
слова, поставил перед ним  картину,  отвергнутую  Салоном;  Фуане  кивнул,
ничего не сказав; тогда Филип показал ему два портрета, которые он написал
с Рут Чэлис, два  или  три  пейзажа,  привезенных  из  Морэ,  и  несколько
набросков.
   - Вот и все, - сказал он наконец с нервным смешком.
   Мсье Фуане свернул сигарету и закурил.
   - У вас нет средств?
   - Очень небольшие, - ответил  Филип,  чувствуя,  как  у  него  леденеет
сердце. - На них не проживешь.
   - До чего же унизительно вечно думать о том, как прожить! Мне  противны
люди, которые презирают деньги. Это либо лицемеры, либо дураки.  Деньги  -
это шестое чувство,  без  него  вы  не  можете  как  следует  пользоваться
остальными пятью. Не имея приличного заработка, вы лишены  половины  того,
что дает жизнь. Единственное, чего нельзя себе позволять,  -  это  тратить

Следующая

257 >