27 >

   - Дома я всегда играл, - возразил он.
   - Не верю, чтобы твоя дорогая мама позволяла тебе совершать такой грех.
   Филип не знал, что это грех, но, если так, ему не хотелось,  чтобы  его
маму подозревали в потворстве греху, Понурив голову, он молчал.
   - Разве ты не знаешь,  что  большой  грех  -  играть  по  воскресеньям?
Отчего, по-твоему,  этот  день  называют  днем  отдохновения?  Вечером  ты
пойдешь в церковь, как же ты предстанешь перед своим  Создателем,  если  в
этот день нарушил одну из его заповедей?
   Мистер Кэри приказал Филипу немедленно убрать кубики и  не  ушел,  пока
мальчик не сделал этого.
   - Ты гадкий мальчик, - повторял он. - Подумай, как  ты  огорчаешь  свою
бедную мамочку, которую ангелы взяли на небо!
   Филипу очень хотелось заплакать, но он  с  детства  не  выносил,  когда
кто-нибудь видел его слезы; сжав зубы, он сдерживал рыдания.  Мистер  Кэри
уселся в кресло и стал перелистывать книгу. Филип  прижался  к  окну.  Дом
священника стоял в глубине сада, отделявшего его от дороги на  Теркенбэри;
из окна столовой была видна полукруглая полоска газона, а за ней до самого
горизонта -  зеленые  поля.  Там  паслись  овцы.  Небо  было  серенькое  и
сиротливое. Филип почувствовал себя глубоко несчастным.
   Скоро пришла Мэри-Энн, чтобы накрыть на стол к чаю, и сверху спустилась
тетя Луиза.
   - Ты хорошо вздремнул, Уильям? - спросила она.
   - Нет. Филип поднял такой шум, что я не мог сомкнуть глаз.
   Священник допустил неточность:  спать  ему  мешали  собственные  мысли;
угрюмо прислушиваясь к разговору, Филип подумал, что шум был слышен только
секунду; непонятно, почему дядя не спал до или  после  того,  как  рухнула
башня. Миссис Кэри спросила, что произошло, и священник,  изложив  ей  все
обстоятельства дела, пожаловался!
   - Он даже не счел нужным извиниться.
   - Ах, Филип, я уверена, что ты  жалеешь  о  своей  шалости,  -  сказала
миссис Кэри, боясь, что мальчик покажется дяде большим, сорванцом, чем  он
был на самом деле.
   Филип промолчал. Он продолжал жевать хлеб с  маслом,  сам  не  понимая,
какая сила мешает ему попросить прощения.  Уши  у  него  горели,  к  горлу
подступал комок, но он не мог выдавить ни слова.
   - Напрасно ты дуешься, от этого твой проступок становится только  хуже,
- сказала миссис Кэри.
   Чай допили в гробовом молчании.  Миссис  Кэри  то  и  дело  поглядывала
исподтишка на Филипа, но священник намеренно его не замечал.  Увидев,  что
дядя пошел наверх собираться в церковь, Филип тоже взял в прихожей  пальто

Следующая

27 >