Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих - 57
285 >
Филип пришел на вокзал Виктории почти за полчаса до назначенного Милдред времени и сел в зале ожидания второго класса. Он ждал, а ее все не было. Он заволновался, вышел на перрон и стал смотреть на подходившие пригородные поезда; времени уже было много, а она все не появлялась. Филип потерял терпение. Он побрел в зал ожидания первого класса и стал разглядывать сидящих там людей. Вдруг сердце его забилось. - Ах, вот вы где! Я уж думал, что вы не придете, - сказал он. - Хорошенькое дело! Заставили дожидаться целую вечность! Совсем было собралась вернуться домой! - Но вы же сказали, что будете в зале ожидания второго класса. - Ничего такого я не говорила. С чего бы это мне сидеть в зале второго класса, если я могу сидеть в первом? Филип был уверен, что не ошибся, но смолчал, и они взяли извозчика. - Где мы будем ужинать? - спросила она. - Давайте в ресторане "Адельфи". Хорошо? - Ну что ж, пожалуй. Мне все равно. Тон у нее был сердитый. Ее разозлило, что пришлось ждать, и на все попытки Филипа завязать разговор она отвечала односложно. На ней была длинная накидка из темной грубой материи, а на голове вязаная шаль. Они приехали в "Адельфи" и сели за столик. Она огляделась с удовлетворением. Красные абажуры, затенявшие свечи на столиках, позолота отделки, зеркала - все это придавало ресторану пышность. - Я здесь ни разу не была. Она улыбнулась Филипу. Накидку она сняла, и он увидел бледно-голубое платье с квадратным вырезом на шее; волосы были причесаны еще тщательнее, чем обычно. Он заказал шампанское, и, когда вино принесли, глаза ее заблестели. - Вы, видно, решили кутнуть? - сказала она. - С чего вы взяли? Потому что я заказал шипучку? - небрежно спросил он, будто никогда не пил ничего другого. - Ну и удивили же вы меня, когда позвали в театр. Беседа не клеилась - ей, видно, не о чем было с ним говорить, а Филип нервничал оттого, что не умеет ее развлечь. Она едва его слушала, не спуская глаз с обедающих за соседними столиками и даже не стараясь делать вид, будто он ее интересует. Он попробовал шутить, но она принимала шутки всерьез. Оживилась она лишь тогда, когда он заговорил о других официантках; она терпеть не могла заведующую и пространно жаловалась на ее злодеяния. - Видеть ее не могу: уж очень она задается. Иногда язык так и чешется выложить ей все, что у меня на душе; она-то ведь и понятия не имеет, что я
