300 >

   Они поужинали в одном  из  ресторанчиков  в  Сохо.  Филип  трепетал  от
радости. Это не был один из тех вечно переполненных ресторанов, куда ходит
как почтенная публика, так и небогатый люд - первые в расчете поглядеть на
то, как живет богема, вторые, потому что здесь кормят дешево. Это скромное
заведение содержали некий славный уроженец города Руана и его жена;  Филип
открыл его по чистой  случайности.  Его  привлекло  французское  убранство
витрины, где посредине красовалось блюдо с  куском  сырой  вырезки,  а  по
бокам - груды сырых овощей. Прислуживал  всего  один  невзрачный  француз,
пытавшийся научиться английскому языку  в  доме,  где  с  утра  до  вечера
слышалась  только  французская  речь,  а  постоянными  посетителями   были
несколько дам легкого поведения, две-три menages  [семейные  пары  (фр.)],
которым сохраняли их салфетки, и несколько чудаков, забегавших сюда, чтобы
наспех проглотить свой скромный обед.
   Филипу и  Милдред  удалось  получить  отдельный  столик.  Филип  послал
официанта в соседний кабачок за бутылкой бургундского; он  заказал  potage
aux herbes [овощной суп (фр.)], бифштекс aux pommes [с картофелем (фр.)] и
omelette au kirsch [омлет с вишневкой (фр.)]. И в  обстановке  и  в  самом
обеде было что-то романтическое. Милдред сперва огляделась с  неодобрением
- "не верю я этим иностранцам: Бог его знает, чего только не намешано в их
блюдах", - но в конце концов и она не устояла.
   - Мне здесь нравится, - заявила она. - Чувствуешь себя как дома.
   Вошел высокий человек с гривой седых волос и растрепанной  бородкой,  в
поношенном плаще и видавшей виды шляпе. Он кивнул Филипу,  с  которым  уже
тут встречался.
   - Он похож на анархиста, - сказала Милдред.
   - Это и есть один из самых опасных анархистов в  Европе.  Он  сидел  во
всех европейских тюрьмах и убил больше людей, чем  любой  бандит.  У  него
всегда бомба в кармане, поэтому с ним лучше держать ухо востро:  чуть  что
не так скажешь - выкладывает бомбу на стол.
   Она посмотрела на высокого старика  со  страхом,  а  потом  недоверчиво
взглянула на Филипа. Заметив, что глаза его смеются, она нахмурилась.
   - Вы меня разыгрываете.
   Он даже захохотал от удовольствия - так он был счастлив. Но Милдред  не
нравилось, когда над ней смеются.
   - Не вижу ничего смешного, когда врут.
   - Не сердитесь.
   Он взял ее руку, лежавшую на столе, и нежно ее пожал.
   - Господи, как вы прелестны, - сказал он, - я готов целовать землю,  по
которой вы ходите.

Следующая

300 >