Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих - 75
377 >
и уверял, что ждет не дождется встречи. Филип заметил, что письмо помечено вчерашним числом; Гриффитс, видно, написал его, расставшись с Филипом, и не поленился выйти и его отправить, когда Филип думал, что он уже спит. Филип прочел письмо с тоскливо замирающим сердцем, но внешне не выразил никакого удивления. Вернув письмо Милдред, он улыбнулся и спокойно спросил: - Ну как, обед был вкусный? - Очень! - ответила она с жаром. Он почувствовал, что руки у него дрожат, и спрятал их под стол. - Не вздумай принимать Гриффитса всерьез. Он ведь мотылек, сама знаешь. Она развернула письмо и быстро прочла его снова. - Но и я не могу с собой совладать, - сказала она с напускной небрежностью. - Прямо не пойму, что на меня нашло. - Положение мое, выходит, незавидное, - сказал Филип. Она кинула на него быстрый взгляд. - Надо признаться, что ты принял это довольно спокойно. - А ты бы хотела, чтобы я рвал на себе волосы? - Я так и думала, что ты на меня рассердишься. - Смешно, но я совсем не сержусь. Я ведь должен был все это предвидеть. Сам, дурак, вас свел. И отлично знал, какие у него передо мной преимущества: он куда занятнее меня и очень красив, с ним веселее, он может с тобою разговаривать о том, что тебя интересует. - Что ты этим хочешь сказать? Может, я и не Бог весть какая умница, тут ничего не поделаешь, но я совсем не такая дура, какой ты меня считаешь. Уж ты мне поверь! А ты, по-моему, миленький, больно нос задираешь! - Ты хочешь со мной поссориться? - спросил он без всякого гнева. - Нет, но почему ты позволяешь себе разговаривать со мной, будто я какая-нибудь шваль? - Прости, я не хотел тебя обидеть. Давай поговорим спокойно. Ведь ни мне, ни тебе не хочется поступать сгоряча и портить себе жизнь. Я заметил, что ты от него без ума, и мне это показалось совершенно естественным. Единственное, что меня огорчает, - это то, что он сознательно старался тебя увлечь. Он ведь знает, как ты мне дорога. Мне кажется, что с его стороны довольно подло было писать тебе это письмо через пять минут после того, как он заверил меня, будто ты нужна ему как прошлогодний снег. - Если ты рассчитываешь, что, говоря о нем гадости, ты меня от него отвадишь, ошибаешься! Филип помолчал. Он не знал, как втолковать ей свою точку зрения. Ему хотелось поговорить с ней обстоятельно и хладнокровно, но в душе у него бушевала такая буря, что мысли путались.