4 >

   Неделю спустя Филип  сидел  на  полу  гостиной  мисс  Уоткин  в  Онслоу
Гарденс. Он рос единственным  ребенком  в  семье  и  привык  играть  один.
Комната была заставлена громоздкой мебелью, и на каждой  оттоманке  лежало
по три больших пуфа. В креслах тоже лежали подушки. Филип стащил их на пол
и, сдвинув легкие золоченые парадные стулья, построил  затейливую  пещеру,
где мог прятаться от притаившихся за портьерами краснокожих. Приложив  ухо
к полу, он прислушивался к дальнему топоту  стада  бизонов,  несущихся  по
прерии. Дверь отворилась, и он затаил дыхание,  чтобы  его  не  нашли,  но
сердитые руки отодвинули стул, и подушки повалились на пол.
   - Ах ты, шалун! Мисс Уоткин рассердится.
   - Ку-ку, Эмма! - сказал он.
   Няня наклонилась, поцеловала его, а потом стала  отряхивать  и  убирать
подушки.
   - Мы домой поедем? - спросил он.
   - Да, я пришла за тобой.
   - У тебя новое платье.
   Шел 1885 год,  и  женщины  подкладывали  под  юбки  турнюры  [турнюр  -
подушечка, подкладываемая под женское платье сзади ниже талии для пышности
фигуры]. Платье было  сшито  из  черного  бархата,  с  узкими  рукавами  и
покатыми плечами; юбку украшали три широкие оборки. Капор тоже был  черный
и завязывался бархотками. Няня не знала, как ей быть. Вопрос, которого она
ждала, не был задан, и ей не  на  что  было  дать  заранее  приготовленный
ответ.
   - Почему же ты не спрашиваешь, как поживает твоя мама? -  не  выдержала
она наконец.
   - Я позабыл. А как поживает мама?
   Теперь уже она могла ответить:
   - Твоей маме хорошо. Она очень счастлива.
   - Да?
   - Мама уехала. Ты ее больше не увидишь.
   Филип ничего не понимал.
   - Почему?
   - Твоя мама на небе.
   Она заплакала, и Филип, хоть и не знал, в чем дело, заплакал тоже. Эмма
- высокая, костистая женщина со светлыми волосами  и  грубоватыми  чертами
лица - была родом  из  Девоншира  и,  несмотря  на  многолетнюю  службу  в
Лондоне, так и не отучилась от своего резкого говора. От слез  она  совсем
растрогалась и крепко прижала мальчика к груди. Она понимала,  какая  беда
постигла ребенка, лишенного той единственной любви, в которой  не  было  и
тени корысти. Ей казалось ужасным,  что  он  попадет  к  чужим  людям.  Но
немного погодя она взяла себя в руки.
   - Тебя дожидается дядя Уильям, - сказала она. - Сходи попрощайся с мисс
Уоткин, и мы поедем домой.
   - Я не хочу с ней прощаться, -  ответил  он,  почему-то  стыдясь  своих
слез.
   - Ну ладно, тогда сбегай наверх и надень шляпу.

Следующая

4 >