420 >

   Кроншоу решил издать свои стихи. Друзья поэта настаивали  на  этом  уже
много лет, но  лень  мешала  ему  предпринять  необходимые  шаги.  На  все
увещания у него был один ответ:  в  Англии  умерла  любовь  к  поэзии.  Вы
печатаете книгу стихов, которая стоила вам многих лет труда и размышлений,
ей уделяют две-три кислые строчки в критическом обзоре, затем  раскупаются
двадцать или тридцать экземпляров, а остальной тираж идет под нож. Кроншоу
давно изжил жажду славы. Слава была только миражем, как и все  прочее.  Но
один из его приятелей взял дело в свои  руки.  Это  был  литератор,  некто
Леонард Апджон. Филип раза два видел его в обществе Кроншоу в модных  кафе
Латинского квартала. В Англии он пользовался  известностью  как  критик  и
считался признанным знатоком современной французской литературы. Он  долго
вращался  в  Париже  среди  сотрудников  "Меркюр  де   Франс"   -   самого
занимательного журнала той  поры  -  и,  довольствуясь  тем,  что  излагал
по-английски их точку зрения, приобрел у себя на родине репутацию большого
оригинала. Филип читал кое-какие из  его  статей.  Апджон  выработал  свой
стиль,  послушно  подражая  сэру  Томасу  Броуну;  он  употреблял  плавные
витиеватые периоды и устаревшие,  пышные  слова;  все  это  придавало  его
писаниям видимость своеобразия. Леонард Апджон убедил Кроншоу  отдать  ему
все свои стихи и нашел, что их хватит на целый томик. Он обещал пустить  в
ход свое влияние на издателей. Кроншоу нуждался в деньгах. С тех  пор  как
он заболел, писать ему стало труднее, чем прежде: он едва  зарабатывал  на
выпивку. Когда он стал получать письма от Апджона о том, что тот или  иной
издатель хоть и восхищается  его  стихами,  но  не  рискует  их  печатать,
Кроншоу стал добиваться того, чтобы стихи вышли. Он писал Апджону о  своей
крайней нужде, убеждая его еще похлопотать. Он хотел оставить  после  себя
книгу и в глубине души считал себя великим поэтом. Он надеялся  вознестись
над миром, как новая звезда. Всю жизнь он хранил эти сокровища для себя  и
теперь, при расставании, надменно подарит их людям: ведь  ему  самому  они
уже больше не нужны - в этом, казалось Кроншоу, было нечто благородное.
   Его  решение  вернуться  в  Англию  было  вызвано  сообщением  Леонарда
Апджона, что наконец нашелся  издатель,  который  берется  напечатать  его
стихи. Каким-то чудом Апджону удалось  убедить  этого  издателя  заплатить
десять фунтов стерлингов аванса.
   - Заметьте, - сказал Кроншоу Филипу,  -  Мильтон  тоже  получил  только

Следующая

420 >