424 >

   Под Новый  год  Филип  начал  практику  в  перевязочной  хирургического
отделения амбулатории. Его обязанности мало чем отличались от прежних, они
лишь приобрели ту определенность,  какой  хирургия  вообще  отличается  от
других отраслей медицины; он и здесь столкнулся  с  тем,  что  большинство
пациентов страдает от двух болезней, которым  косная  публика  из  ложного
стыда  разрешает  беспрепятственно  губить  людей.   Помощником   главного
хирурга, под наблюдением которого Филип делал перевязки, был некий Джекобс
- маленький, толстый и лысый  весельчак  с  зычным  голосом;  у  него  был
простонародный выговор, и студенты величали его "хамом"; но он  был  таким
даровитым хирургом и педагогом, что ему все прощали. Он, как и Тайрел, был
изрядным остряком и постоянно потешался и над больными, и над  студентами.
Особое развлечение доставляли ему практиканты,  да  и  неудивительно:  они
были  неопытны,  нервничали  и  не  могли  отплатить  той  же  монетой.  В
послеобеденные приемные часы он выкладывал практикантам начистоту все, что
о них думает, и веселился при этом  куда  больше,  чем  студенты,  которым
приходилось с улыбкой его выслушивать. Как-то раз на прием попал хромой от
рождения мальчик. Родителям хотелось знать, можно ли  ему  помочь.  Мистер
Джекобс повернулся к Филипу:
   - Займитесь-ка этим пациентом, Кэри. В  этом  деле  вы  должны  кое-что
понимать.
   Филип покраснел - врач явно хотел пошутить,  и  запуганные  практиканты
подобострастно захихикали. Но Филипа и в самом деле глубоко  занимала  эта
болезнь, и он изучал ее с тех пор, как поступил в институт. Он перечитал в
библиотеке все книги, где описывались разные виды врожденного  искривления
стопы.  Филип  заставил  мальчика  снять  ботинок   и   носок.   Это   был
четырнадцатилетний  парнишка  с  вздернутым  носом,  голубыми  глазами   и
веснушчатой физиономией. Отец спросил, нельзя ли чем-нибудь помочь  парню:
шутка ли, какая это помеха, когда  надо  зарабатывать  на  хлеб.  Филип  с
любопытством смотрел на мальчика. Тот был отнюдь не робкий,  а,  напротив,
разговорчивый, веселый и даже  несколько  дерзкий  малый,  за  что  ему  и
попадало от отца. К своей хромой ноге он относился с большим интересом.
   - Понимаете, все дело в том, как  эта  штука  выглядит  со  стороны,  -
сказал он Филипу. - Мне-то лично от нее никаких неприятностей нету.
   - Помолчи, Эрни, - сказал отец. - Опять разошелся!
   Филип осмотрел хромую ногу и медленно провел по ней рукой.  Он  не  мог

Следующая

424 >