Сомерсет Моэм. Бремя страстей человеческих - 86
435 >
голубые глаза, хорошо очерченный орлиный нос и остроконечная седая бородка; он полысел, но когда-то волосы у него явно были тонкие и красиво вились. Он и теперь носил их длинными. - Я вижу, вы журналист, - сказал Филип. - В каких газетах вы сотрудничаете? - Во всех без исключения. Вам не открыть ни одной газеты, не встретив там моих писаний. Какая-то газета лежала на столике возле постели, и, взяв ее, он указал на одно из объявлений. Большими буквами значилось название хорошо знакомой Филипу фирмы "Линн и Седли, Риджент-стрит, Лондон"; ниже, помельче, но все же внушительным шрифтом была напечатана непререкаемая истина: "Откладывая на завтра - крадешь у себя время". Еще ниже следовал вопрос, поражавший своей непреложностью: "Почему бы не заказать сегодня же?" Броскими буквами повторялось, словно отголосок совести в душе убийцы: "Почему?" Затем шло смелое заявление: "Тысячи пар перчаток лучших поставщиков мира по смехотворным ценам. Тысячи пар носков и чулок лучших мировых фирм с сенсационной скидкой". И наконец снова возникал вопрос, брошенный на сей раз, как вызов на турнире: "Почему бы вам не заказать сегодня же?" - Я представитель фирмы "Линн и Седли" по делам рекламы. - Он небрежно взмахнул своей красивой рукой. - Вот как низко я пал... Филип продолжал задавать положенные вопросы - некоторые из них просто так, для порядка, другие - хитроумно придуманные, чтобы заставить больного сообщить о себе сведения, которые тому, возможно, хотелось скрыть. - Вы жили за границей? - спросил Филип. - Да, одиннадцать лет в Испании. - Чем вы там занимались? - Был секретарем Английской компании водоснабжения в Толедо. Филип вспомнил, что Клаттон провел в Толедо несколько месяцев, и этот ответ заставил его посмотреть на журналиста с интересом, однако он не решился выказать свое любопытство: в больнице полагалось соблюдать дистанцию между пациентами и персоналом. Покончив с опросом, он продолжал свой обход. Болезнь Торпа Ательни не была серьезной, и, хотя он по-прежнему был желтым как лимон, самочувствие его улучшилось; его заставляли лежать только потому, что врач предпочитал держать его под наблюдением до тех пор, пока результаты анализов не станут нормальными. Как-то раз, зайдя в палату, Филип заметил, что Ательни читает с карандашом в руке какую-то книгу. Когда Филип подошел поближе, он ее опустил. - Можно посмотреть, что вы читаете? - спросил Филип, который не мог