5 >

   Он принес шляпу. Эмма ждала его в прихожей. Из кабинета позади гостиной
раздались голоса. Филип в нерешительности остановился. Он знал,  что  мисс
Уоткин и ее сестра разговаривают с приятельницами, и  подумал  -  мальчику
было всего девять лет, - что, если он к ним зайдет, они его пожалеют.
   - Я все-таки пойду попрощаюсь с мисс Уоткин.
   - Вот молодец, сходи, - похвалила его Эмма.
   - Ты сперва им скажи, что я сейчас приду.
   Ему хотелось получше обставить  прощание.  Эмма  постучала  в  дверь  и
вошла. Он услышал, как она говорит:
   - Филип хочет с вами проститься.
   Разговор сразу смолк, и Филип, прихрамывая, вошел в кабинет.  Генриетта
Уоткин была краснолицая, тучная  дама  с  крашеными  волосами.  В  те  дни
крашеные волосы были  редкостью  и  привлекали  всеобщее  внимание;  Филип
слышал немало пересудов на этот счет у себя  дома,  когда  крестная  вдруг
изменила свою  окраску.  Жила  она  вдвоем  со  старшей  сестрой,  которая
безропотно смирилась со своими преклонными годами. В гостях у них были две
незнакомые Филипу дамы; они с любопытством разглядывали мальчика.
   - Бедное мое дитя, - произнесла мисс Уоткин и  широко  раскрыла  Филипу
объятия.
   Она заплакала. Филип понял почему она не вышла к обеду и надела  черное
платье. Ей было трудно говорить.
   - Мне надо домой, - прервал наконец молчание мальчик.
   Он высвободился из  объятий  мисс  Уоткин,  и  она  поцеловала  его  на
прощание. Потом Филип подошел к ее сестре  и  простился  с  ней.  Одна  из
незнакомых дам спросила, можно ли ей тоже его поцеловать,  и  он  степенно
разрешил. У него хоть и текли  слезы,  но  ему  очень  нравилось,  что  он
причина такого переполоха; он с удовольствием  побыл  бы  еще,  чтобы  его
опять приласкали,  но  почувствовал,  что  мешает,  и  сказал,  что  Эмма,
наверно, его дожидается. Мальчик  вышел  из  комнаты.  Эмма  спустилась  в
помещение для прислуги поговорить со своей знакомой, и он остался ждать ее
на площадке. До него донесся голос Генриетты Уоткин:
   - Его мать была моей самой близкой подругой. Никак не могу  примириться
с мыслью, что она умерла.
   - Не надо было тебе ходить на похороны, Генриетта! - сказала сестра.  -
Я так и знала, что ты вконец расстроишься.
   В беседу вмешалась одна из незнакомых дам:
   - Бедный малыш! Остался круглым сиротой - вот ужас! Он, кажется, еще  и
хромой?
   - Да, от рождения. Бедная мать так всегда горевала!
   Пришла Эмма. Они сели на извозчика, и Эмма сказала кучеру, куда ехать.

Следующая

5 >