65 >

   Следующие два года  прошли  для  Филипа  без  всяких  треволнений.  Его
изводили не больше, чем других,  а  физический  недостаток,  мешавший  ему
участвовать в  играх,  позволял  оставаться  в  тени,  и  это  его  вполне
устраивало. Его  недолюбливали,  он  чувствовал  себя  очень  одиноким.  В
старшем третьем классе целых два триместра его наставником был Соня. Вялые
манеры и полуприкрытые веки придавали ему такой вид, словно ему  наскучило
все на свете. Свои обязанности он выполнял,  но  делал  это  с  величайшей
рассеянностью. Это был добряк, человек мягкий и недалекий. Он  безгранично
верил в честность своих учеников; для  того  чтобы  они  были  правдивыми,
нужно было, по его мнению,  не  допускать  даже  мысли,  будто  они  могут
солгать. "Просите, и дано будет вам", - цитировал он.  В  старшем  третьем
классе жилось легко. Было точно известно, какие вам достанутся  стихи  для
разбора, и по шпаргалке, передававшейся из рук в руки, можно было  за  две
минуты приготовить любой ответ; когда задавали вопрос, можно было  держать
на коленях раскрытую латинскую грамматику; Соня не видел ничего  странного
в том, что одна и та же несуразная  ошибка  попадалась  в  добром  десятке
ученических упражнений. Он не слишком верил в экзамены, так  как  заметил,
что его ученики никогда не достигали на экзаменах таких  успехов,  как  на
классных занятиях; это было досадно, но в общем ничего  не  доказывало.  В
положенный срок ученики переходили в следующий класс, не научившись  ровно
ничему, кроме беспардонного  обращения  с  правдой,  что,  пожалуй,  могло
пригодиться им  в  последующей  жизни  больше,  чем  умение  бегло  читать
по-латыни.
   Потом они попадали в руки Дегтя. Его настоящее имя  было  Тернер;  этот
коротышка с огромным брюхом, черной с проседью бородой и смуглой кожей был
самым жизнерадостным из всех старых учителей.  В  своем  облачении  Тернер
действительно напоминал нечто вроде бочки с дегтем; и, хотя из принципа он
наказывал всякого, с чьих уст срывалась эта кличка, заставляя переписывать
по пятьсот строк греческих или латинских стихов, частенько на  учительских
вечеринках сам подшучивал над своим прозвищем. Он  был  наиболее  светским
человеком из учителей: вращался не только среди духовенства и чаще  других
обедал в чужой компании. Ученики считали его своим парнем. На каникулах он
снимал черное облачение священника и его встречали в Швейцарии в  коротких
спортивных штанах в  клетку.  Он  любил  распить  бутылку  вина  и  вкусно

Следующая

65 >