67 >

происходили спортивные игры, но в другие времена года там было тихо;  лишь
изредка встретишь гуляющих мальчиков да какого-нибудь прилежного  ученика,
который с отсутствующим взглядом на ходу заучивает что-нибудь наизусть. На
больших вязах жили грачи; они оглашали воздух печальными криками. По  одну
сторону стоял собор со своей огромной башней, и Филип, который еще понятия
не имел о красоте, испытывал, глядя на него,  безотчетный  восторг.  Когда
ему и еще троим ученикам отвели комнату для занятий  (это  была  крошечная
квадратная комнатка,  откуда  были  видны  городские  трущобы),  он  купил
фотографию собора и прибил ее над своим столом. С новым интересом стал  он
глядеть на вид, открывавшийся из  окна  четвертого  класса:  на  тщательно
подстриженный газон и высокие деревья с пышными  густыми  кронами.  Пейзаж
пробуждал у него в сердце незнакомое чувство - он сам не знал, была ли  то
печаль или радость. Это рождалось в нем чувство прекрасного. Происходили с
Филипом и другие перемены. Голос его ломался, стал непослушным, и порой из
его горла вырывались какие-то странные звуки.
   Он стал  готовиться  к  конфирмации;  занятия  происходили  в  кабинете
директора сразу же после чая. Набожность  Филипа  не  выдержала  испытания
временем, и он уже давно перестал читать по вечерам Библию; но теперь  под
влиянием мистера Перкинса и какого-то нового беспокойства в  крови  старые
чувства вернулись вновь и он горько упрекал себя в  отступничестве.  Перед
его мысленным взором пылала геенна огненная. Ведь, если бы смерть настигла
его в те дни, когда он был ничем не лучше язычника, его  душу  ожидала  бы
неминуемая гибель; он непреложно верил в вечные муки,  верил  в  них  куда
больше, чем в вечное  блаженство;  содрогаясь,  он  думал  об  опасностях,
которым он себя подвергал.
   С того дня, когда мистер Перкинс так ласково заговорил с ним и заставил
забыть о нанесенной ему  жгучей  обиде,  Филип  стал  питать  к  директору
собачью преданность. Он постоянно ломал себе голову, как бы  ему  угодить.
Он дорожил малейшим знаком одобрения, который тот ненароком выказывал.  И,
когда он стал посещать малолюдные собрания в  директорском  доме,  он  был
готов душу отдать своему кумиру. Взор его был прикован  к  горящим  глазам
мистера Перкинса, рот полуоткрыт, шея вытянута - он старался  не  упустить
ни единого слова. Будничность  обстановки  придавала  беседе  еще  большую
значительность. Нередко наставник, сам охваченный  молитвенным  восторгом,

Следующая

67 >