70 >

   Однако Филип не мог долго жить в разреженном воздухе горных вершин. То,
что случилось с ним, когда он впервые был  охвачен  религиозным  экстазом,
повторилось снова. Именно потому, что он  так  остро  ощущал  всю  красоту
христианства, а  сердце  пылало  жаждой  самопожертвования,  силы  его  не
выдержали  такого  духовного  подъема.  Неистовая   страсть   изнурила   и
опустошила его душу. Он стал забывать, что находится в  присутствии  Бога,
недавно всесильного и вездесущего, а религиозные обряды,  которые  он  все
еще аккуратно выполнял, стали пустой формальностью. Сперва он упрекал себя
за это новое отступничество и страх перед геенной огненной доводил его  до
исступления, но пламенная вера умерла и  постепенно  им  завладели  совсем
другие интересы.
   Друзей у Филипа было мало. Привычка к чтению  отдаляла  его  от  людей;
одиночество стало для него  такой  потребностью,  что,  побывав  некоторое
время в обществе сверстников, он чувствовал усталость и скуку. Он гордился
знаниями, почерпнутыми из множества книг, мысль его не дремала,  и  он  не
умел скрывать презрения к глупости своих товарищей. А те  обвиняли  его  в
зазнайстве;  поскольку  его  превосходство  проявлялось  только  в   таких
областях, которые казались им никому не нужными, они  ядовито  спрашивали,
чего это он  задирает  нос.  У  Филипа  проснулось  чувство  юмора,  и  он
обнаружил, что может съязвить, задеть за  живое  собеседника;  он  говорил
колкости, поскольку его это забавляло, не задумываясь о  том,  как  больно
они ранят, и очень обижался,  когда  видел,  что  его  жертвы  платят  ему
активной неприязнью. Унижения, которым  он  подвергался,  когда  пришел  в
школу, научили его чуждаться своих однокашников; от этого он  уже  никогда
не мог отвыкнуть и так и остался замкнутым и молчаливым.  Но,  хотя  он  и
делал все, чтобы  оттолкнуть  от  себя  товарищей,  он  всей  душой  хотел
привлечь к себе их сердца, мечтал о популярности,  которая  другим  дается
легко. Такими счастливчиками Филип втихомолку восхищался, и,  хотя  охотно
над ними подшучивал и отпускал в их адрес язвительные замечания, он  отдал
бы все на свете, чтобы быть на их месте. Впрочем, он с радостью  поменялся
бы местами с самым тупым учеником в школе, лишь бы у  него  были  здоровые
ноги. У Филипа возникла странная привычка, Он представлял  себя  одним  из
тех мальчиков, которые ему особенно нравились; он как  бы  переселял  свою
душу  в  чужое  тело,  говорил  чужим  голосом  и  смеялся  чужим  смехом;

Следующая

70 >