8 >

никогда его не забудет; рассказывала ему о тех местах, куда он едет,  и  о
своем доме в Девоншире - отец ее  взимал  пошлину  за  проезд  по  дороге,
ведущей в Эксетер, у них были свои свиньи и корова, а  корова  только  что
отелилась... У  Филипа  высохли  слезы,  и  завтрашнее  путешествие  стало
казаться ему заманчивым. Эмма поставила мальчика на пол  -  дел  было  еще
много, - и Филип помог ей вынимать одежду и раскладывать на постели.  Эмма
послала его в детскую собирать игрушки; скоро он уже весело играл.
   Но потом ему надоело играть одному, и он прибежал в спальню,  где  Эмма
укладывала его вещи в большой сундук, обитый жестью. Филип  вспомнил,  что
дядя разрешил ему взять что-нибудь на память о папе и маме. Он  сказал  об
этом Эмме и спросил, что ему лучше взять.
   - Сходи в гостиную и погляди, что тебе больше нравится.
   - Там дядя Уильям.
   - Ну и что же? Вещи-то ведь твои.
   Филип нерешительно спустился по лестнице и увидел, что дверь в гостиную
отворена. Мистер Кэри куда-то вышел. Филип медленно  обошел  комнату.  Они
жили в этом доме так недолго, что в нем было  мало  вещей,  к  которым  он
успел привязаться. Комната казалась ему чужой, и Филипу ничего  в  ней  не
приглянулось. Он помнил, какие вещи остались от матери и что  принадлежало
хозяину дома. Наконец он выбрал небольшие часы - мать говорила, что они ей
нравятся. Взяв часы, Филип снова понуро  поднялся  наверх.  Он  подошел  к
двери материнской спальни  и  прислушался.  Никто  не  запрещал  ему  туда
входить, но он почему-то чувствовал,  что  это  нехорошо.  Мальчику  стало
жутко, и сердце у него испуганно забилось;  однако  он  все-таки  повернул
ручку. Он сделал это потихоньку, словно боясь, что его кто-то  услышит,  и
медленно отворил дверь. Прежде чем войти, он собрался с духом  и  немножко
постоял на пороге. Страх прошел, но ему по-прежнему было не по себе. Филип
тихонько прикрыл за собой дверь. Шторы были опущены, и  в  холодном  свете
январского полдня комната казалась очень мрачной. На туалете лежали  щетка
миссис Кэри и ручное зеркальце, а на  подносике  -  головные  шпильки.  На
каминной доске стояли фотографии отца Филипа и его самого.  Мальчик  часто
бывал в этой комнате, когда мамы  здесь  не  было,  но  сейчас  все  здесь
выглядело как-то по-другому. Даже  у  стульев  -  и  у  тех  был  какой-то
непривычный вид. Кровать была  постелена,  словно  кто-то  собирался  лечь
спать, а на подушке в конверте лежала ночная рубашка.
   Филип открыл большой гардероб, битком набитый платьями,  влез  в  него,

Следующая

8 >